На пепелище прекрасного дома

михаил таратутаМихаил Таратута

Если читать ведущие американские газеты и смотреть основные каналы, то вырисовывается примерно такая картина: Дональд Трамп, импульсивный недоумок, не совсем законным образом пришедший к власти, ведет страну и весь мир к катастрофе. Против него восстает вся страна, и вот уже совсем скоро его выметут из Белого дома. Журналистов возмущает пренебрежение, с которым к ним относится команда Трампа, их возмущают ярлыки, которые навешивает на них президент. Они подчеркивают, что это их профессиональный долг контролировать работу администрации, критиковать ее ошибки. Но Трампа, говорят журналисты, устраивает только такая пресса, которая во всем с ним согласна. Они обвиняют президента в том, что тот хочет одеть на прессу намордник, заставить ее замолчать.

Если читать твиты и интервью самого Трампа, смотреть его выступления и слушать его представителей, то мы узнаем, что пресса ведет против своего президента войну, что масс медиа превратились в оппозиционную партию, в машину по фабрикации мифов и фейковых новостей. Белый дом утверждает, что свою задачу СМИ видят в том, чтобы при любой возможности вставлять палки в колеса администрации, что цель прессы – подорвать репутацию президента и добиться его отставки. Самое поразительное, что своя правда есть в утверждениях каждой из воюющих сторон. Но в этой статье меня интересует не столько президент, сколько пресса. Прежде всего, потому что я привык уважать своих американских коллег, некоторых в годы работы в Америке знал лично. Я высоко ценил их мастерство и профессионализм, принципиальность и честность, преданность своему делу. Я ценил их за то, что в этой среде не берут взятки, что журналисты не пишут и не говоря то, во что не верят сами. Так было в 90-е годы, когда уровень доверия прессе был относительно высоким: тогда масс медиа доверяли 6 из каждых 10 американцев. Неплохой показатель, но не сравнить с тем, как люди относились к прессе в предыдущие 15 -20 лет, во времена легендарного ведущего новостей Уолтера Кронкайта. Его слово определяло то, что будет думать чуть ли ни вся страна, ему по-настоящему верили. Но время шло, доверие американцев к СМИ постепенно падало, а начиная с 2004 года, стремительно полетело вниз. Сегодня только 3 из каждых 10 американцев верят тому, что пишут газеты и показывает телевизор. Это – данные за сентябрь 1916 года. Подозреваю, что с того времени индекс доверия опустился еще ниже. Что же происходит с прессой?

Чтобы это понять, нам придется вернуться в 50-е годы, когда в обществе оформилось понимание особой миссии прессы, как контролера власти. В понятие профессионального долга тогда прочно вошли задачи изобличения случаев произвола и коррупции сильных мира сего, необходимость говорить о том, что властям хотелось бы скрыть от людей – о конфликтах интересов, некомпетентных решениях, кумовстве и других неприглядностях. Прессе отводилась особая роль в защите прав и свобод, защите других интересов общества. И в самом деле, во многом благодаря прессе была закончена война во Вьетнаме, а уотергейтский скандал поднят на такую высоту, что президент Никсон был вынужден досрочно сложить полномочия. И в этом смысле всю вторую половину прошлого века пресса, действительно, была четвертой властью. Ее влияние в обществе было чрезвычайно велико. Это придавало журналистам чувство особой значимости, и одновременно повышенной ответственности за то, о чем они пишут и что говорят. На протяжении десятилетий газеты, радио, три общенациональных телеканала, а также афилированные с ними местные станции и еще общественное телевидение оставались единственными источниками информации и влияния. Но вот с конца 80-х годов ситуация стала меняться. Новые каналы кабельного телевидения и Интернет положили конец монополии традиционных СМИ. Цифровое вещание и социальные сети окончательно завершили этот процесс. Сегодня только 10 -15% американцев получают новости из газет, в то время как ТВ является главным источником информации лишь для 50% аудитории до 50-ти лет. Телегигантам пришлось поделиться некогда безграничным влиянием с  армией цифровых каналов. Сегодня в американском доме только в кабеле их уже более тысячи, в сети – и говорить нечего. Та же участь постигла и печатную прессу. Так некогда безраздельная властительница дум, четвертая власть из монолитной информационной твердыни превратилась в бесконечный лабиринт информ-ресурсов, откуда каждый черпает не обязательно то, что ему дают, а то, что он хочет получить.

Однако на этом метаморфозы в СМИ не закончились. В отличие от газет, которые всегда тяготели к той или иной идеологии, телевидение в этом смысле стремилось соблюдать нейтралитет, оно было всеядно. Не в последнюю очередь по причинам чисто коммерческим: республиканский крен мог отвернуть демократов, консервативный – либералов. Чтобы телевидение зарабатывало деньги, реклама должна была дойти до каждого зрителя без партийных различий, телеиндустрия боролась за любую аудиторию, за её численность. Так было, пока в стране рулили несколько основных каналов. С началом фрагментации телерынка, когда новые каналы, словно пираньи, по кускам и кусищам отгрызали свои доли аудитории, понятие нейтралитета начало терять коммерческий смысл. Гораздо эффективней стало работать на какой-то определенный сегмент зрителей. Так, например, появился канал Фокс, отражающий консервативные взгляды, а канал СNN скатился на выраженные либеральные позиции. И только три крупнейшие телесети еще как-то пытались соблюдать центристскую линию.

Исследования показывают, что хотя чуть ли ни каждый зритель говорит, что хочет получать объективную информацию, на самом деле, люди тяготеют к тем источникам, которые подтверждают их устоявшиеся взгляды. Теперь у консерваторов появились свои СМИ, у либералов – свои, каждый стал смотреть именно то, что хотел увидеть. Так пресса пережила дальнейшее дробление своего влияния – на этот раз по идеологическому разлому. Все эти трансформации просто не могли не сказаться на падении уровня доверия к масс-медиа, говорящей на противоречивых языках, оперирующей противоречивыми фактами и доводами. Время от времени случавшиеся факты недобросовестного информирования также не добавляли плюсов репутации масс-медиа. Примерно в таком виде американская пресса вступила в последний избирательный цикл. Все шло привычным порядком, пока в предвыборной гонке не нарисовался Дональд Трамп. Журналисты никогда не жаловали этого персонажа, но в роли претендента на высший пост он виделся им просто клоуном или даже обезьянкой, делающей смешные гримасы в своем подражании человеку. Когда же через несколько месяцев, растолкав соперников по партии, Трамп выбился в лидеры, к нему стали приглядываться внимательнее. Впрочем, пресса и в мыслях не допускала, что республиканцы смогут выдвинуть его своим кандидатом. Однако колкие замечания Трампа в адрес конкурентов, его эксцентричные эскапады, хотя и часто граничили с откровенным хамством , а порой в них проступал и душок расизма, всё это делало рейтинги, и СМИ с готовностью предоставляли Трампу бесплатный эфир и газетные полосы. Но то была чисто коммерческая сделка, образованный класс журналистов, даже в консервативных СМИ, органически отторгал невежественный напор самовлюбленного дельца. Чем очевиднее становились успехи Трампа, тем больший вал критики обрушивала на него пресса. Но и Трамп не тушевался, отвечая ударом на удар, оскорблением на оскорбление. Но все это были только бои местного значения. Когда же Трамп стал официальным кандидатом от республиканцев и вступил в борьбу с Клинтон, либеральная пресса сомкнула ряды с прессой консервативной (небольшое исключение составил канал Фокс и немногие другие) и повела наступление единым фронтом. Журналисты противоположных взглядов сошлись во мнении, что Трамп не годится к управлению страной, что он не имеет никого представления о политике ни внутренней, ни внешней, он импульсивен, непредсказуем, он самодур, его идеи безумны, он несет угрозу Америке и всему миру. Он не должен стать президентом, их долг предотвратить эту беду. Так во имя высшей цели, как ее поняли СМИ, был сознательно принесен в жертву главный стандарт профессиональной журналистики – объективность. Чтобы ни сказал, чтобы ни сделал Трамп, всё освещалось прессой в негативном тоне. Его мнимые и действительные проблемы преподносились на первых полосах, чуть ли ни как уголовные преступления. И, напротив, о скандалах, связанных с Хиллари Клинтон, хотя и сообщалось, но как-то шрифтом помельче, как о фактах особого значения не имеющих. Клинтон противопоставляли Трампу, как опытного политика, способного удержать мировое лидерство Америки. Ну и, конечно, в ход шли компроматы, черный пиар – СМИ с готовностью подхватывали всё, что могло хоть как-то вредить Трампу. Впервые в истории республиканская консервативная пресса, почти вся за небольшим исключением, работала на демократов против кандидата близкой им партии, против Трампа. В эту коалицию вошли и три крупнейшие телесети, оставив свой центризм до лучших времен. Но вот облом – несмотря на все усилия, к величайшему изумлению прессы победу одержал Трамп. Как такое могло случиться? Где та мощь, где то влияние четвертой власти на умы и настроения масс?! Всё это в прошлом. По причинам, изложенным выше, прежних возможностей у медийных грандов осталось не так уж и много. Но главные газеты и основные каналы высокомерно этого не заметили, пребывая в иллюзии былого величия. Доверие к ним и соответственно их влияние падали пропорционально росту их тенденциозности. Критикуя Трампа, утверждает пресса, мы выполняем свой профессиональный долг контролера власти. В самом деле? Разве этот долг требует того, чтобы больно задевать жену и сына Дональда Трампа? Разве этот долг требует исключительно зловещей интерпретации любого слова, любого шага президента? Требует бездоказательно выставлять его чуть ли ни преступником, виновным в госизмене?

По традиции вновь избранному президенту полагается т.н. «медовый месяц», когда его не трогают ни оппоненты, ни пресса. В среднем этот период длится семь месяцев, Трампу не дали и семи секунд. Что это, если не война? Война, в которой профессиональный долг отходит на второй, третий или даже десятый план. На первый план выступает уязвленное журналистское самолюбие. Достать, добить Трампа становится для прессы делом принципа. Так жертвой пал еще один важнейший профессиональный стандарт – журналистское целеполагание. Чтобы журналистика оставалась равной себе, она может отражать разные взгляды, но не должна ставить политических целей. В противном случае это называется партийной агитацией, пропагандой.

А что же Трамп? Он легко держит удар и постоянно переходит в контратаку. Порой кажется, что он специально провоцирует прессу, словно, слон, который ищет свою посудную лавку. Не знаю, есть ли в этом какая-то цель или это чисто рефлекторная реакция человека, который привык давать сдачу обидчикам. Для президента это выглядит мелковато, да и не очень разумно. Вот, как сейчас, когда на регулярный брифинг в Белом доме не были допущены несколько особо желчных СМИ. Да, конечно, Трамп им отомстил, но сколько же пищи он дал для критики в свой адрес. Его обвинили в том, что он пытается закрыть прессе рот, что он посягает на святая святых – свободу слова, на Конституцию.

Трудно сказать, чем закончится эта война, и еще труднее сказать, каким президентом станет Дональд Трамп. Пока же вопреки той картине, которую рисует пресса, Трамп не совершил ничего ужасного. Да, был нелепый наскоро склеенный указ о временном ограничении въезда в США граждан из семи мусульманских стран. Указ, не проработанный ни юридически, ни политически, ни организационно, он вызвал хаос и неразбериху на границе, возмущение большого числа людей. Но почти сразу его действие было приостановлено судебными властями. Вот, пожалуй, единственное, в чем пока можно серьезно упрекнуть Трампа. Все другие обвинения, на мой взгляд, — лишь вопросы обычных идеологических разногласий, борьбы интересов, личной неприязни или намеренной дезинформации.

Работая в США, я многому научился у своих коллег, из чего самым ценным стали для меня высокие профессиональные стандарты того времени. Поэтому мне очень грустно, обидно, досадно видеть, как сегодня происходит их разрушение. Для меня это так же печально, как оказаться на пепелище когда-то прекрасного дома.

Михаил Таратута

Эхо Москвы

 
Статья прочитана 341 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

Последние Твиты

Архивы

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

Ассоциация русскоязычных журналистов Израиля
E-mail: info@iarj.org.il